Никто не будет спорить с тем утверждением, что люди желают быть счастливыми. Но счастье для каждого из нас означает порой абсолютно разные вещи. Кто-то видит себя на пьедестале славы и почета, другой не мыслит своего существования без кучи денег, а кто-то просто меч-тает о тихой семейной жизни. Можно привести много примеров различных целей, а также средств к их осуществлению. А кто-то так и остается бесплодным мечтателем, имеющим одно желание - постоянно пребывать в эйфории своего придуманного мира. Но каковы бы ни были цели, никогда нельзя быть уверенным в том, что счастье вдруг не сделает себе крылья и не упорхнет от нас, едва дав ощутить радость приближения к нему. Только нам почудится его неземной аромат, как вдруг налетит внезапный ветер перемен и обстоятельств, и разобьет все мечты о твер-дую скалу неопределенности. Да, фортуна - немилостивая штука,особен-но к тем, кто так страстно жаждет ею овладеть. Она как капризная своевольная женщина, одаривающая одних, и нещадно бьющая других.
Кто еще желает быть ее рабом, ее бесприкословным поручителем? Никогда нельзя быть уверенным в ее настроении, в ее благосклонности. Каждой частью своей души ощущаешьнеотступный страх - мучение потерять все.
Так и я жила когда-то, не зная иного способа существования, иной жизни. Мне хотелось быть счастливой, но за счет других. Кто-то должен был любить меня, заботиться и думать обо мне. В этом я до боли была похожа на Печорина - известного персонажа романа Лермонтова "Герой нашего времени". Как показывает жизнь, время идет, а людские нравы не меняются. Гордость остается неизменным спутником человеческого существования. "А что такое счастие?" - задает себе вопрос Печорин, и тут же отвечает - "Насыщенная гордость. Если б я почитал себя лучше, могущественнее всех на свете, я был бы счастлив; если б все меня любили, я в себе нашел бы бесконечные источники любви." Думаю, этими словами можно охарактеризовать каждого из нас. Мы также как Печорин привыкли пользоваться другими людьми в достиже-нии своих целей. И необязательно "шагать по головам". Можно просто чувствовать в себе "эту ненасытную жадность, поглощающую все, что встречается на пути;" и смотреть "на страдания и радости других только в отношении к себе, как на пищу", поддерживающую наши силы.
Но в чем же тогда счастье? В чем смысл человеческого бытия? Эти вопросы долго мучили меня, пока на моем пути не встретился Тот, Кто есть "и путь и истина и жизнь". Так сказал о Себе Иисус Христос, Который умер на кресте за всех нас. Я тогда не понимала этих слов, смысла Его жертвы. Но я все равно искала ответ на свой вопрос, и
нашла его в Библии - "Кто станет сберегать душу свою, тот погубит ее; а кто погубит ее, тот оживит ее." Значит,нельзя быть по-настоя-щему счастливым, угождая лишь самому себе?! Значит смысл счастья заключается не в том,чтобы брать от жизни все, как утверждают некото-рые знатоки, а в том, чтобы отдавать! Кто хочет только потреблять, ничего не давая взамен, никогда не сможет стать счастливым. Он просто будет одержим своей страстью на неопределенное время, пока удача вновь не повернется к нему спиной. Но кто хочет найти истинное удовлетворение для своей души, а не только тела, тот услышит этот призыв к самоотречению - не растворению своего "я" в ком-то другом, а отвержению своей гордости, своего эгоцентризма. Иисус показал нам
этот путь. Иди по нему, тогда твоего счастья никто у тебя не отнимет.
Комментарий автора:
--- Авторские права на произведение принадлежат газете "Для ТЕБЯ". Публикация произведения допускается только по согласованию с редакцией газеты.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Согласен... Комментарий автора: Спасибо большое вам за отклик. Мне бы очень хотелось услышать еще что-нибудь о моем произведении. Пишите, дорогие, голосуйте. Жду с нетерпением!
Анатолий Пашморга, гл. редактор Для ТЕБЯ
2007-10-17 10:31:57
Вечная тема. Многообещающая заявка. И… так скромно… Остро не хватает иллюстраций, притом ваших личных, размышлений по поводу вашего открытия. И потому призыв в конце статьи не срабатывает.
Не пора ли остановиться? - Роман РАУД 28 февраля вышла в газете Анфас(Рыбинск) чуть позже в газете Угличанин (Углич)
Если Вы хотите пожертвовать средства и поддержать моё служение можете послать перевод на карту сбербанка 4276877026524975
Мы будем рады любой помощи.
С уважением, Роман Рауд
Теология : Альфред Великий. Боэциевы песни (фрагменты) - Виктор Заславский Альфред Великий (849-899) был королем Уессекса (одного из англосаксонских королевств) и помимо успешной борьбы с завоевателями-викингами заботился о церкви и системе образования в стране. Он не только всячески спонсировал ученых монахов, но и сам усиленно трудился на ниве образования. Альфреду Великому принадлежат переводы Орозия Павла, Беды Достопочтенного, Григория Великого, Августина и Боэция. Как переводчик Альфред весьма интересен не только историку, но и филологу, и литературоведу. Переводя на родной язык богословские и философские тексты, король позволял себе фантазировать над текстом, дополняя его своими вставками. Естественно, что работая над "Утешением философией" Боэция, Альфред перевел трактат более, чем вольно: многое упростил, делая скорее не перевод Боэция, но толкование его, дабы сделать понятным неискушенным в античной философии умам. Поэтому в его обработке "Утешение" гораздо больше напоминает библейскую книгу Иова.
"Боэциевы песни" появились одновременно с прозаическим переводом "Утешения" (где стихи переведены прозой) и являют собой интереснейший образец античной мудрости, преломленной в призме миросозерцания христиан-англосаксов - вчерашних варваров. Неизвестна причина, по которой стихи и проза, так гармонично чередующиеся в латинском оригинале "Утешения", были разделены англосаксами. Вероятно, корень разгадки кроется в том, что для древнеанглийского языка литературная проза была явлением новым и возникновением ее мы обязаны именно переводам короля Альфреда. Делая прозаические переводы, король был новатором, и потому решил в новаторстве не переусердствовать, соединяя понятный всем стих с новой и чуждой глазу прозой. Кроме того, возможно, что Альфред, будучи сам англосаксом, не понимал смешанных прозаическо-стихотворных текстов и решил, что лучше будет сделать два отдельных произведения - прозаический трактат и назидательную поэму. Как бы там ни было, в замыслах своих король преуспел. "Боэциевы песни" - блестящий образец древнеанглийской прозы и, похоже, единственный случай переложения латинских метров германским аллитерационным стихом. Присочинив немало к Боэцию, Альфред Великий смог создать самостоятельное литературное произведение, наверняка интересное не только историкам, но и всем, кто хоть когда-то задумывался о Боге, о вечности, человечских страданиях и смысле жизни.
